Ствол «винчестера» и витрину, в которую он был нацелен, разделяло несколько десятков метров. Ружье дрожало. Первые заряды картечи ударили в стену магазина, не причинив никому вреда. Ангелов попытался сосредоточиться: поочередно вытер ладони о штаны, помотал головой, отгоняя навязчивые видения. Вроде бы помогло…

Выстрел! Витрина медленно, как в штатовских боевиках, начала осыпаться. В магазине заголосили продавщицы, через дорогу метнулась шустрая старушка с авоськой, скрылась из зоны обстрела раньше, чем Ангелов успел передернуть затвор. Дымящаяся гильза покатилась по ковру. Ангелов подхватил и выставил ее на подоконник, в ряд к Двум таким же. Слева от него, на табуретке, стояла кастрюлька заполненная боеприпасами. Зарядов было много, и Ангелов улыбнулся…

Из обстрелянного магазина звонили в милицию. Занятая своим маникюром, девушка-оператор службы «02» невозмутимо записала сообщение, по пути из дежурной части главка в территориальное отделение оно, как обычно, трансформировалось до неузнаваемости. В эфир пошло безобидное: «Улица Парковая, сорок два, якобы бьют витрины…»

Четверть часа спустя, когда картечь разнесла «мигалку» и лобовое стекло на патрульном УАЗе, яростный мат рванул из динамиков всех милицейских радиостанций, дежурный по РУВД

Звонок «прямого» телефона помешал начальнику ОУРа

– Я, в натуре, не понимаю: чо, никто работать не хочет? – Вопрос сопровождался потряхиванием растопыренных пальцев свободной левой руки. – Когда я был молодым оперативником, то после работы домой специально по самым темным дворам шел. Увижу, компания впереди стоит – подойду, у всех карманы выверну!