«Можно было потерять пять минут и, сделав круг, подойти к дому сзади, – думал Сергей, глядя на окно и каждую секунду ожидая увидеть вспышку нового выстрела – или не увидеть, если выстрел окажется точным. – На хрена мой героизм нужен? Народ уже отогнали, так что никого он не зацепит, в худшем случае стекол понабьет, пока спецназ едет… А уж они бы слепили его по полной программе. Мое дело – не размахивать шашкой, а определить время и место, когда это размахивание будет наиболее эффективным…»

Участковый бежал тяжело, придерживая на боку прыгающую радиостанцию. Фуражка на его голове все больше задиралась к затылку и наконец слетела, колесом прокатилась по дороге, описывая широкую дугу. Тотчас в окне мелькнул ствол «винчестера». Участковый не видел опасности. Сбившись с шага, он метнулся в сторону, за фуражкой. В последний момент Волгин успел схватить его за рукав и вытащить из зоны обстрела. Они упали на асфальт одновременно с грохотом выстрела; картечь взвизгнула за их спинами.

– Господи! – До участкового, впервые попавшего в переделку, только сейчас дошло, чем могла кончиться погоня за казенным имуществом. – Твою мать, он же мог…

Жена начальника впустила их без разговоров. Участковый, которого от пережитого стресса пробила икота, хотел помочь Волгину, но Сергей, руководствуясь проверенным правилом: лучше действовать в одиночку, чем с неизвестным напарником, – его отстранил. Сам себя не подведешь, а если и подведешь, то пожалеть об этом не успеешь, в то время как дилетант за спиной – потенциальная причина больших и малых бед, переживать которые будешь до конца жизни либо в инвалидной коляске, либо на его могиле.

– Вот, табуреточку возьмите, – спохватилась хозяйка, когда опер уже перемахнул подоконник и стоял на козырьке.

– Спасибо, не надо…

– Надо было броник надеть, – посетовал участковый.

Сергей отмахнулся. При выстреле в упор легкая «кора» не удержит картечь, а вот помешать, когда потребуются скорость и точность движений, может серьезно.