– Видал, Григорьев из главка?

– И что теперь?

– Сказал, все в приказ попадем!

– Все?

– А ты как хотел, один? Мы сильны коллективом!

– Нет, Василич, мне в приказ нельзя. У меня выговор висит. Не снятый.

– Не переживай. Сейчас его и снимем досрочно.

Сергей представил, как будет выглядеть приказ о поощрении. Поощрят не менее двадцати человек, героически ловивших Ангелова, начиная с первого заместителя начальника главка, а вот про самого Волгина могут и забыть. Не то чтобы очень хотелось – но противно. Хотя и привычно.

– Поеду я, Василич, в отдел.

– Давай. Можешь сто грамм принять, для снятия стресса. Я разрешаю.

– Ну, спасибо, отец родной.

Катышев оглянулся на дверь, убедился, что никто вольности подчиненного не слышал, вздохнул и испарился. Но уехать Сергей не успел – давешний участковый перехватил его в коридоре и доложил:

– Там, в соседнем подъезде, старушка одна любопытная есть. Не хотите поговорить?

– Вообще-то я неразговорчив. Есть о чем?

– Она подозревает убийство.

Старушка звалась Анной Ивановной. Ее уже опрашивал Катышев, прознавший о проблеме невесть как. То ли сам замолотил «мокруху», то ли бросил в карман участковому пару «жучков». Поигрывая радиотелефоном, он нависал над сидевшей за столом бабушкой, занимая собой ровно треть объема малогабаритной кухни. Под его начальственным взором Анна Ивановна робела и была уже не рада, что связалась с милицией.

– Инна ее зовут, Валерьевна, кажется. Фамилию подзабыла. Муж у ей в фирме работает, с машинами. В командировки часто ездит. А она, как только он за ворота, мужиков всяких в дом тянет. Уж сколько их прошло всяких! И белых, и… черных. Один раз, представьте, даже негр был.

ББ шевельнул бровями, подумал и уточнил:

– Кавказец?

– Да нет, черный!

– Ага.