– Сегодня среда? – продолжала Анна Ивановна. – Так вот, муж у ей в субботу уехал. В командировку опять, значит. Он всегда с одним и тем же чемоданом ездит. В тот вечер тишина была. А в воскресенье уже всю ночь гуляли, я пять раз вставала корвалол пить – здесь же такая слышимость! И в понедельник шумели, но недолго. До часу, наверное. А потом – тишина. Нехорошая такая тишина. Я забеспокоилась, к окну подошла. И что же я вижу?

– Что? – напрягся ББ.

– У Инны в квартире, значит, дверь как хлопнет! Железная у них дверь. А потом из подъезда во двор парень выбегает. Выскакивает, значит, и к машине своей. Машина рядом стояла, белая такая. Я и раньше ее много раз видела. Бежит, а сам все на Инкины окна оглядывается, и лицо у него – белое… Может, чайку вам поставить?

– На службе не употребляем. С воскресенья, получается, вы Инну не видели.

– Не видела. И в воскресенье не видела. И в субботу, кажется, тоже. Но так и тишина с тех пор! Ни одного звука.

– Звонить туда не пробовали?

– Нет, зачем? Сами пробуйте.

– Давайте. – Под диктовку Анны Ивановны Катышев принялся нажимать попискивающие кнопки радиотелефона. Потянулись гудки…

– Все равно я бы услышала, если бы дверь открывали…

– Тише! Да, в натуре, никто не отвечает. У вас ключей от их квартиры случайно нет?

– Откуда? Никогда мне не оставляли. У сестры ейной, может, и есть.

– Сестра?

– Да, Лариса. Она иногда заезжала.

– А про любовников ее муж знал?

– Эдуард Анатольевич-то? Догадывался, наверное. Но сталкиваться им, например, не приходилось. Может, и прощал. Видно было, как он ее любит.

– Окна не смотрели? Закрыты? Лейтенант, проверь! По жизни вскрывать квартиру у вас оснований пока нет. Надо искать родственников.

– По жизни-то основания как раз есть, – заметил Волгин. – Их по закону нет.

– Надо искать родственников, – Катышев задумчиво постучал радиотелефоном по столу. – Или ждать, пока муж вернется. Не замечали, он надолго у нас пропадал?